Теперь мне вспоминаются случаи, когда мои знакомые вдруг переставали учиться (работать, …) Я тогда их спрашивал: «Почему ? " И они отвечали: " Не могу больше: только начну и сразу — бессилие, лень и апатия.» Я тогда их не понимал: четко адекватные и умные люди, тогда почему? А сейчас, много лет спустя и со мной такое: не могу ничего делать. А почему? и сейчас не знаю.

Я часто замечаю, что многие абсолютно нетерпимы, если они не ограничены чем-нибудь (законом, силой противника, …) Например, в блогах: если кто-то откомментировал запись и содержание комментария (не форма) не понравилсь автору записи — комментарий удаляется с ОСКОРБЛЕНИЯМИ. (Конечно, «ЛИЧНОЕ» место в интернете, а здесь кто-то портит его) С «товариществами» садоводов — похожая картина. Границы между участками (6 соток) вымеряютя много раз и неправильность в несколько сантиметров — повод к ненависти. Начальник — это… «святое», он всегда прав, он всегда может издеваться, унижать нижестоящих и сам унижен вышестоящими, но возмущается при этом несправедливостью. Брань в магазине, транспорте и т.д. — обычное дело. Теперь представьте, что кому-нибудь досталась волшебная палочка, или от стал фюрером, генсеком, президентом, императором. Мне кажется, что в большинстве случаев, жизнь не заканчивается только потому, что рождалось раньше больше, чем старший начальник и иже с ним успевали убить.

Наблюдение: Если выбираешь котенка или щенка, то обрати внимание на выражение его лица: испуганно, непонимающе — это плохо; если любопытно, заиинтересованно — хорошо. И у людей так. Это разница между глупыми и умными. (М.б. и не всегда так, но в абсолютном большинстве случаев — так) Я помню несколько лет назад в Белгороде, на рынке видел гусенка. Он продавался наряду с другой живностью и вещами. И все продаваемые выглядели подавленными, жалкими, испуганными. А он, несмотря на усталость и ужас происходящего, стоял гордо, вытянул тонкую длинную шею вверх, смотрел, пытаясь понять и ничего не боялся. Конечно, завидую его духу. (Кстати, Конрад Лоренц, австрийский учёный, лауреат Нобелевской премии, считал, что может оставлять своих детей под охраной чау-чау или его гуся Мартина — потому что они по природе своей очень агрессивные животные, а только такие имеют способность быть ПРЕДАННЫМИ.)

Иногда забредаю в зоопарк, шляюсь между клетками, удивляюсь и жалею. Кстати мы,люди похожи на зверей в клетках. Например, лежит лев, медведь, слоняется волк по клетке и очевидно — сотояние невменяемости: ничего не видит, не готов к действию, в сонливом отупении, что-то воспринимается изнутри: м.б. сны, м.б. тоска или отключка от всего. От чего в природе так не бывает? - оттого, что свобода есть. Люди тоже почти все несвободны, и у людей тусклая тоска в глазах, неготовность что-то делать; и мы слоняемся по кругу в своих клетках или лежим, уставясь в ящик. И мы и звери, выпустив нас на свободу уже вряд ли выживем. Забавно…

Кулинарная книга. Тысячи рецептов. Читаешь и удивляешься: даже припомнить через 10 минут и 10% не сможешь, и уж, конечно и не попробуешь. А жизнь вокруг… не так ли, да много более, разнообразна. Люди — не животные, у многих шаловливый ум не стеснен соображениями: «возможно ли это конкретно для тебя ?», ум абстрагируется и ты примеряешь к себе возможности Абрамовича, первых героев, … а еще лучше — понимаешь, что ничего не схватить умом, чувтвами, ощущениями: неизмеримый и таинственный мир рядом, ты ищешь дверь в него, но цепь коротка — все прежние, старые, надоевшие мысли и чувства. "… А мне летать, а мне летать… охота».

Когда началась перестройка, я столкнулся с тем, что некоторые мои друзья, совсем по-другому отнеслись к происходящему. Я не могу принять общество, совершившее такие преступления против невинных людей: сталинские концлагеря — это за пределами моего понимания. Мои же друзья говорили, что советская власть — это самая справеливая из возможных. (И я и мои друзья — самые обычные люди: школа, институт, бесконечная работа за маленькую зарплату, семья, проблемы с жильем и т.д.) Я много думал о Сталине, о социализме. Мне приходило в голову, что социализм — это, конечно, плохо, но хорошо в нем то, как много замечательных людей он создал: я имею ввиду бесконечную армию рабочих, инженеров (и, наверняка, и других) всю жизнь самоотверженно, честно работавших не для себя. (Правда теперь мне кажется, что эта самоотверженность и честность заложена не общественным строем, а природой, что всегда одинаковое количество хороших и уродов, только разные времена поддерживают разные категории). Но не было ясности в понимании: вообще социализм плох или только в России и Кампучии? совсем все ужасно или много есть и хорошего? Совсем непонятно: почему мои хорошие друзья в таких яных очевидных вещах антогонистичны мне. И вдруг я случайно прочел романы Андрея Платонова «Котлован» и «Чевенгур». Как удивительно, понятно, замечательно, мудро, … - великие произведения. Как все прояснело. Какме же люди (Платонов) появляются и бывают на земле.

Несколько раз встречал общественные диспуты: отдавать ли из музеев важные для церкви объекты; или: позволить ли взять рублевскую икону Святой Троицы для участия в священнодействиях. Мое мнение следующее: нечего ломать копья, можно и так и по-другому. Церковь сильна своим авторитетом а не спорами. Если государство ничего не отдаст, это тоже полезно для церкви: во-первых верующие еще раз почувствуют свое отличие: другие — как инопланетяне, государсво — не друг, это нечто сильное, но чужеродное. Церковь, по-моему, не должна опускаться до политических интриг. Церковь сильна верой, уникальным, красивейшим пониманием, взглядом на мир и своими верующими, некоторые из которых — лучшие, достойнешие люди на земле.

Как отличаются москвичи от питерцев?  Высоцкий В. С. не мог родиться и жить в Питере.  Он яркий москвич. Конечно, он всем близок, но нет у петербужцев такой открытости и доверчивости так ясно показывать чувства и мысли.  (firststep: это блог москвички (замечательной)) Что еще?  Москва — это как Нью-Йорк, а Питер — это как гоголевская Диканька. Москва — бизнес ориентирована, а Питер —  комплексными  переменными с удовольствием мучается. Помню в 90-е приезжая в Москву, дивился как тинейджеры все в бизнесе, например у метрошных выходов скупали у старушек цветы, рыбу, и т.п. и тут же сами устраивались торговать. А в Питере их аналоги продолжали пить портвейн, крушить скамейки, телефоны и ребра тем, кто слабее. В Питере самое замечательное — это фантастические люди очень глубоко запрятавшиеся. Но они  значительнее самых великих памятников петербургской культуры. (Их сложно заметить: рост — средний, количество конечностей — как у всех. Но их психолгическое пространство — огромно, уникально часто фантастичесно).  Москвичи, как военные: у них нет секретов друг от друга: запросто могут в публичном месте громко по телефону вещать на интимные темы, но про пин код, пароль, логин по телефону не скажут, а в Питере — наоборот. Я люблю и Питер и Москву. Но последние годы все труднее прощать им шум, суету и нервное напряжение. Все большее уважение начинают вызывать провинция. Мне очень, очень понравились Вологда, Петрозаводск, Белгород, Орел, Брянск, Реж, Барнаул, Рязань.